Маша Павлова

Маша Павлова выступает на конкурсе по художественной гимнастике в Днепре (2017г.) Заняла 1 место!

Басня про шею и голову

sova

Разговорились как-то шея с головой. И говорит шея:

— Вот, хоть ты и голова, и выше всех, а я, шея, все одно главнее: ведь куда я поверну, туда ты и смотришь.

— Глупая ты, отвечала голова. Ведь если бы меня не было, так тебе и вертеться не надо было!

Так, иногда, некоторые шеи, возомнив себе главнее головы, ну начинают вертеться, показывая, какие они могут быть верткие. Да так, что и голова отлетает. И живет себе потом шея без головы. Но зато уже — выше всех.

И вот еще по теме «шея — голова»

 

Люди-дрозофилы

Вот, подумалось мне, что есть мухи-дрозофилы, которые тут как тут, как только какой-нибудь «фрухт» начинает подгнивать. Даже самое простое яблочко… полежало часик и уже мушки над ним вьются. И вот, думаю я себе дальше, что и люди есть с подобным поведением: только где-то немного что-то не так, и уже не первой свежести, как они рядом крутятся… и норовят хоть маленький кусочек отъесть.

К чему это я?
Ай, не знаю. Подумалось… Хорошо, что яблоки не очень люблю.

1

Три не сделанных фотографии

Три интересных встречи у меня было во время пребывания в Бердянске. «Встречи», конечно, громко сказано. Это были скорее не встречи, а просто «столкновения» с людьми. Почему именно эти «столклновения» мне запомнились? Не знаю. Так, с разбегу и не скажешь… Может быть позже пойму. Но это другой, как говорится, отдельный «вопрос». Расскажу-ка я пока о самих «встречах».

1. Это произошло в первый же день пребывания в Бердянске.

Приехав в город и оставив сумки в гостинице, мы сразу пошли на пляж. А что время терять? Лето идёт на убыль. Последние жаркие деньки, можно даже сказать часы уходящего лета. Решили, что будем акклиматизироваться непосредственно на пляже.

Вот валяемся мы на пляже, ловим свои солнечные ожоги, я разомлевший лениво оглядываю близ лежащих отдыхающих, и тут вижу бредущего по песочку у кромки воды дядьку. Дядька-дедок. Количество лет – ну больше 50-ти. Так около 60-ти, наверное. Он мелкими шажками бредет по кромке воды, полоскает ножки стало быть. А ножки… А ноги… Таких ног я не видел ни разу. Я ужаснулся. Я не мог отвести взгляда… Я был поражен увиденным: мелкими шажками он волочил свои ноги, которые больше были похожи на ноги мертвеца из фильма ужасов. Ноги ниже колен были усеяны вздувшимися венами толщиной в палец, ближе к щиколоткам и сами ступни были покрыты месивом из вен и кожи синюшно-серого цвета.

«Ни фига себе варикоз!» – подумал я.

Но ещё кое-что привлекло в дядьке мое внимание: на ходу он попыхивал сигареткой. На лице была легкая полуулыбочка-маска, в которой я увидел безысходность в перемешку с радостью смертника, смирившегося со своей участью и получившего право курить столько, сколько хочешь. Сигарета почти обжигала ему палцы, но он не выкидывал её, а всё прикладывал и прикладывал к губам, какими-то механическими движениями.

Переведя взгляд снова на ноги, подумал: «Да, пожалуй, это не только варикоз. Тут уже эндартериитом попахивает. А дедок-то какой стойкий! Скоро ноги отымут, а он с сигаретой не расстается!».

Захотелось мне его сфотографировать. Но застеснялся. Я вообще стесняюсь фотографировать людей. А сейчас жалею, что постеснялся: приходится теперь делать фотографию в письменном виде.

 

Потом я видел его еще раз. Он был, не преувеличу, если скажу так: в окружении пожилой дамы. Да, тетка была одна. Но он был в её окружении. Они стояли в море, по грудь в воде. Она оказывала ему какие-то знаки внимания и заботы, которые я мог расценить, как материнские. Они были столь интенсивными, что он буквально был окружен ими со всех сторон. Создавалось впечатление, что она и перед ним и одновременно сзади него. Видимо, этот человек представлял для неё большую ценность. Возможно, она его любила всем своим женским и материнским сердцем. Он же стоял с выражением лица немного растерянного от обилия внимания ребенка — полностью отдавшийся своей «мамочке» и принимавший её бесконечную заботу посреди моря. Вконец расставшийся со своей самостоятельностью взрослый и уже состарившийся ребенок.

Но! Но! Но!

Как символ капельки отвоеванной свободы от своей супруги-мамаши в руках у него была… сигаретка, которую он часто-часто подносил к губам. И создавалось впечатление, что эта сигарета — соломинка, за которую он пытается ухватиться утопая в море материнской любви, заботы и подчинения.

P.S.

Пока писал, курил три раза. Господи, спаси и сохрани…

P.P.S.

А вот сегодня думаю: а может это он сам? Он сам завоевывал себе такое свое настоящее? Добивался и добился быть вечным ребенком. Разлагающимся, но любимым. Любимым таким какой есть.

 

2. Вторая встреча произошла на приморском бульваре, рядом с набережной.

Мы пообедали в портовой столовой, после чего жена с ребёнком пошли на детскую площадку, а я сел на скамейку – подождать, пока моё чадо выплеснет свою энергию, лазая по всем этим детским сооружениям.

Через плечо была перекинута сумка с фотоаппаратом. Что-то я полез в неё – может быть за сигаретами (сумка эта довольно вместительная). Тут ко мне подошла женщина лет 50-ти на вид. Худощавая, стройная, как-то нарядно одетая. Не по пляжному. И спрашивает у меня: «А вы не фотограф?» Я растерялся. Я то фотограф, думаю, но как-то не так громко это звучит. И что-то начинаю мямлить о своей принадлежности к бесчисленной армии фотографов-любителей. Но мои слова, видимо не интересуют женщину. Она продолжает о своём: представляете, говорит она, третий день пытаюсь сфотографироваться в своем новом платье (при этих словах она делает движение плечом, очень выразительное, всё тело слегка извивается, продолжая двигаться за плечом и её платье переливается на солнце). Я понимаю, что должен обратить внимание именно на платье и более внимательно его разглядываю. Платье было действительно неординарным. Каким-то праздничным, вечерним наверное. Тут и там были пришиты маленькие зеркальца. Из-за этого платье блестело, переливалось, и я бы даже сказал, шло ей, было точно подогнано под фигуру. И женщине это платье явно нравилось.

Она продолжала: вот насилу сбежала от своей мамы – она сейчас в больнице. Показывает мне пухленькую больничную карту. Вот мама болеет и я за ней ухаживаю. Но что это город за Бердянск! Сфотографироваться негде! Сфотографируйте меня! Я вам заплачу. Первым порывом моим было сфотографировать женщину, но я подумал, — а где же я буду печатать фотографии? Это ведь надо париться, искать, поэтому просто предложил женщине продолжить поиски. Всё-таки на набережной должны же быть фотографы. Но женщина прочитав мои мысли, сказала, что уже поругалась в одной фотомастерской.Прождала там фотографа невесть сколько и ушла ни с чем. Поругалась и ушла… Сказано это было с истеричными нотками капризного ребенка.

Из её интонаций до меня стало доходить, что женщина, видимо, слегка не в себе.

Она ещё раз передернула плечом, привлекая внимание к платью, продолжая щебетать про плохой курортный город Бердянск, где нет фотографов. Сидящие рядом со мной на скамейке люди стали подключаться к беседе и судорожно вспоминать, где есть фотомастерские и пытаться объяснить ей как туда пройти. Но поскольку контингент состоял сплошь из приезжих, то путных объяснений не получилось. Все объяснения вылились в некий коллективный жест – «туда». У меня, правда, появился ещё один порыв сфотографировать женщину. Просто так.

Как я сейчас догадываюсь, ей совсем необязательно было получить фотографии. Ей просто хотелось привлечь внимание к своему платью и к себе. Женщине было около пятидесяти лет. Но несмотря на это она была на крепком поводочке у своей мамы. И вот она благодаря тому, что мама в больнице, имеет возможность третий день к ряду вырываться на свободу на часочек… И за это время ей очень хотелось произвести впечатление. Почувствовать себя женщиной хотя бы позируя фотографу…

Но я не сфотографировал. О чем и сожалею. И у меня на память ничего не осталось об этой встрече. И женщине не доставил радости. А мог бы.

 

PS

После того, как женщина удалилась в направлении «туда», искать «своего» фотографа, после того как моё чадо с громкими протестами было оторвано от качелей-каруселей, мы пошли по набережной в сторону своей гостиницы, и тут и там нам встречались по пути фотографы, зазывно предлагающие свои услуги.

 

Третья встреча была не с одним, а с двумя людьми. Парой. Мужчиной и женщиной.

Итак.

Шли мы своей семейкой, если нас можно так назвать, по улице в направлении к морю. Идём себе идём. Сынок что-то лепечет о машинках в парке, мама сыночка и моя жена по совместительству, пребывающая как всегда в странном расположении духа, рассказывает, как она хочет сходить на выставку собак и кошек. Я иду в подпрессованном настроении и мечтаю добраться поскорее к морю, чтобы поплескаться в соленой водичке, а потом пожариться на солнышке. И никуда не идти, а лежать, валяться, ну в крайнем случае сидеть. Всё-таки на море приехали! Что в нашем городе собак нет что ли? Идём, стало быть, идём, вроде бы и вместе и каждый по себе. И тут нас обгоняю двое. Обгоняют и идут себе дальше. А я, да и жена, завороженно смотрим им вслед. И тут дело не в том, что нас обогнали. Нас обгоняли все, кто шел в том же направлении. Наверное даже муравьи: чапали мы медленно – нелегко идти с трехлетним ребенком в одном направлении. Путь наш был извилист – от витрины до витрины, от веточки до прутика. Так вот, дело не в том, что нас обогнали. Дело в том, кто нас обогнал. Это были двое. Мужчина и женщина. И какие мужчина и женщина! Наверное такую композицию можно встретить в комедиях или в комиксах. В жизни, по крайней мере, я встретил такую пару первый раз. Он был толстым. Она худая. Он был ниже. Она выше. И из-за того, что она была худой, он казался ещё толще. Из-за того, что он был толстый – она казалась ещё худее. Если бы встретить каждого из них по отдельности, то прошел бы и не заметил – люди разные бывают. Но вместе они смотрелись калоритно. Такая композиция была одновременно и странной и гармоничной. Глядя на них я испытал желание сфотографировать их, но как всегда постеснялся (хотя, возможно, это и нормально – я не хотел бы чтобы меня фотографировали без моего разрешения). А потом подумал, а что собственно я хочу сфотографировать? Да что, собственно, так привлекло мое внимание?

Женщина с фигурой манекенщицы и мужчина-колобок. Она вся такая фигурная и стройная. А он лысый, пухлый, в рубахе на выпуск, что делало его похожим на шкаф с ножками… Он шел, покачиваясь из стороны в стороны, как ходят тучные люди. Она шла и покачивалась в такт движений его тела, как покачивается водоросль в воде, когда она волнуется. И их совместная походка говорила о том, что они идут вместе. И в принципе даже совсем неважно, куда они идут. Они идут вместе. Вместе настолько, что не смотря на их диссонанс во внешнем облике, на них откровенно приятно было смотреть. Они дополняли друг друга. Что и вызывало ощущение гармонии.

Не знаю, была ли она для него «доченькой». Или он был её «сыночком». Я имею в виду психологические состояния души. Возможно они были двумя «взрослыми» очень сдружившимися людьми, понимающими друг друга. Можно ли назвать эту гармоничность симбиозом или это взрослая эмпатия? Я не психолог, да и судить о людях, не познакомившись с ними, трудно.

Но осталось во мне после этой встречи очень приятное чувство. Было просто приятно видеть, что столь разные по внешности люди нашли друг друга, дополнили друг друга и стали одним целым не потеряв себя, своей индивидуальности.

 

PS

 

А сфотографировать мне их удалось. Правда только сзади. Но не в этот раз. Повезло их встретить в другом месте. Но глядя на фотографию трудно передать, то что я описал. Потому фотку выкладывать не буду.

2009, август

Кому в ЦРБ жить хорошо? (Или история одного увольнения.)

 

В некотором царстве, в некотором государстве, в уездном городе Н., служил я в чине…, а вернее работал инженером по компьютерному оборудованию в центральной районной больнице (ЦРБ). Работал, работал аж 14 лет. А потом уволился. И вот при каких обстоятельствах это случилось.

И началось все с того, что одна из сотрудниц бухгалтерии меня попросила поменять пароли на доступ к базе данных по зарплате. Я спросил: зачем, ведь кроме вас туда никто не заходит? На что мне ответили, что вроде как в соседнем отделе есть любопытные, лазят, что-то там смотрят… Мне это показалось как-то странно. Поскольку соседний отдел — это плановый и как по мне, они все из одной табакерки. Но ведь и я знал пароли и тоже мог посмотреть. Ну и посмотрел, конечно…

Если кто-то думает, что в ЦРБ хорошо жить врачам и другим медработникам, как это логично можно было бы предположить, то он глубоко заблуждается. Давайте вместе посмотрим на то что я увидел.

Но сначала хочу сделать небольшое отступление: я имел доступ к базе данных ЦРБ в соответствии со своим служебным положением: периодически я должен был делать резервное копирование баз данных. Однако, я не давал подписку о неразглашении персональных данных. Тем более, на данный момент я не работаю в этой организации. Тем не менее, чтобы не нарушать закон Украины «Про захист персональних даних»  от 01.06.2010 г. № 2297-VI, я решил не разглашать персональные данные, такие как идентификационные номера, имена и фамилии. И хотя, с другой стороы, согласно Гражданского кодекса Украины части 3 статьи 296 использование имени физического лица с целью освещения его деятельности или деятельности организации, в котором он работает или учится, что основывается на соответствующих документах (отчеты, стенограммы, протоколы, аудио-, видеозаписи, архивные материалы и др.) , допускается без его согласия. Т.е., согласно Гражданскому кодексу, фамилия и имя физического лица не являются персональными данными и позволяется их использование без согласия лица. (И это нормально, без этого невозможна журналистика ни официальная, ни любительская.) В общем, поскольку в Украинском законодательстве нет единой точки зрения на этот счет, то я всё-таки перестрахуюсь и скрою персональные данные. А кому надо, тот догадается…

Но хватит лирики, переходим к самому интересному. Вот распечатки расчетных листков по зарплате с сентября по декабрь 2015 года некоторых сотрудников бухгалтерии:

Сентябрь                     Октябрь                       Ноябрь                          Декабрь

Из этих листков видно, что некоторые сотрудники бухгалтерии получили только в качестве премий и других поощрений (не считая зарплаты) за четыре месяца 2015 года до 21 000 грн. Каждый. Что, согласитесь вполне не плохо в условиях нашего царства-государства. И вполне сравнимо с годовой зарплатой врача. Не говоря уже о прочих.

Узнав такие впечатляющие подробности, я пошел к самому главному шефу и просто спросил — почему такие премии в бухгалтерии? А мне? На что он мне ответил, что «во-первых, такого не может быть». Это произвело на меня еще большее впечатление, т.к. я был уверен, что самый главный шеф должен быть в курсе всего происходящего  в его организации. Я сказал: вам принести распечатки? Он сказал: принесите.

Я пошел за распечатками, размышляя о том, каким образом шеф может не знать о премиях. Остановился в стеклянном переходе между поликлиникой и стационаром. Стоял и думал, как такое может быть, причем регулярно и ежемесячно. Пока думал, увидел, как в его кабинет вошла главный бухгалтер и они стали о чем-то беседовать.  Возможно, про мой визит. Про что там они говорили — мне неизвестно, но на утро пароли уже поменяли и без моего участия (пригласили человека со стороны то ли ночью, то ли утром…) Оперативно …
Но распечатки у меня уже были сохранены и я их отнес, передал через секретаря. Лично встречаться с главным у меня не возникло желания.

Примерно через час мы с ним встретились в коридоре. Он сделал вид, что меня не заметил… Желание уволиться достигло своего апогея и я пошел писать заявление. И оно было подписано без лишних слов.

В принципе, мое увольнение было абсолютно добровольным, никто мне не делал ни прозрачных намеков, ни прямых указаний на дверь. Просто, я понял, что уже не смогу работать в этой организации, где тебя держат за второй сорт, если не за третий… Тем более, что желающие занять твое место всегда найдутся. Успехов им, кстати, и крепких нервов:)

Может быть я что-то не так понял и поторопился с выводами? Возможно. Время, как говорится, покажет.

Единственный вопрос, на который я могу ответить — это откуда берутся деньги на премии. Берутся они, насколько я знаю, за счет экономии фонда заработной платы, который складывается в свою очередь из больничных листов и не заполненных ставок.  Т.е. ставки в штатном расписании есть, но они не заняты, а деньги на них выделяются. Почему не заняты ставки — догадайтесь, как говорится, сами.

Да, бухгалтерия имеет право на премии. Но это право имеет не только бухгалтерия. И то, что кинули каждому перед новым годом — кошкины слезы по сравнению с тем, что бухгалтерия позволила себе.

Ну и еще один момент: у шефа нет никаких премий. Как-то странно даже.

Справедливости ради должен сказать, что я пытался примазаться к этой премиальной кампании. Перед походом к главному, я посетил бухгалтерию и предложил поменять пароли в обмен на премию. Но то ли я был недостаточно убедителен, то ли недостаточно сильно хотел, то ли не сделал правильных движений, но мне дали понять, что надеяться не стоит. И на определенном этапе мне стало противно, т.к. стал походить на попрошайку у парадного подъезда.

у парадного подъезда
Иллюстрация к стихотворению Н.А. Некрасова «У парадного подъезда»

Потом пошел к шефу, чтобы понять откуда ветер дует. Ну а что из этого получилось, я уже рассказал.

Лирикой начал, лирикой и закончу. Как бы я поступил, если бы меня вдруг взяли в число избранных? Вопрос открытый. Я не святой, конечно. Наверное, молчал бы в тряпочку и тихо радовался жизни. Но все произошло так, как произошло. А «в этом мире случайностей нет…»